Психологические последствия Гамбургского огненного шторма (1943) – сценическое чтение

«По данным психологических исследований 30 процентов всех немцев, родившихся во Второй мировой войне, травмированы — из-за утраты Родины, разлук, бомбардировок, голода, бегства и смерти близких.»

С этим высказыванием из прорывного труда Анне-Эв Усторф Мы дети войны 2008 года началась сценическая читка курса психологии S4. Но что же такое травма на самом деле и как с ней справляться? Как получается, что травматические переживания могут передаваться и последующим поколениям?

Эти вопросы курс рассматривал на примере Харбургского огненного шторма, который в 2023 году отметил 80-летие. Опустошительные бомбардировки в июле 1943 года, после которых восточная часть Гамбурга была практически уничтожена, не могут быть поняты без учета всего контекста воздушной войны во Второй мировой. В своем 아직ом стандартном труде об этом британский историк Ричард Овери нарисовал очень дифференцированную картину наступательных военных действий национал-социалистической Германии, а также реакций в пострадавших странах, таких как Великобритания, Польша и Нидерланды. Этим тематическим комплексом занимались Йонас и Джастин. В центре их презентации — документальный фильм «Лондон может выдержать это», показывающий реакции населения после первых пяти недель непрерывных ночных атак с сентября 1940 года. Подчеркнуты чувство общности, спокойствие и прагматические решения, принятые в борьбе с разрушениями.

Ситуация гражданского населения была похожа во всех затронутых странах: война и ночной сигнал стали обыденностью. Чинаса рассказывала, что обязательно входило в носимый защитный комплект и какие виды бомбоубежищ до сих пор можно найти в Гамбурге. Особенно поразила настольная игра «Защита от воздушной опасности приводит к беде», представленная на мемориале Святого Николая, учившая детей в игровой форме, что нужно учитывать в подвале при тревоге.

Движущие рассказ Марьоны Инграма из её автобиографии «Военный ребёнок. Еврейское детство в Гамбурге» 2016 года читали Бетти и Табея. Так как они и их мать были евреями, они не могли попасть в защитный подвал. Поэтому они напрямую пережили удар бомбы в их квартирке в Эйлбеке и блуждали по улицам без защиты. Ирония судьбы заключалась в том, что их объявили мёртвыми, и тем самым приказ о депортации, уже находившийся в силе, не был приведён в исполнение.

Еще одним видным свидетелем гамбургского огненного шторма является спорный исполнитель песен Волф Биерман. В песне «Эльба возле Гамбурга» он обрабатывает страшные картины, которые он видел в детстве в Хаммербруке. Впечатляюще проанализировала Милена, как Биерман через текст и музыку передал травму словами. Строка «Точно на шесть с половиной моя часовня жизни застыла» становится здесь символом остановки в жизни ребенка, который едва пережил огненный шторм.

Насколько очевидны следы разрушения в городском пейзаже Гамбурга, детально показывали Сюзанна и Клара. Здесь классические здания эпохи начала века соседствуют с неприметной кирпичной застройкой, которую после войны восстанавливали из обломков или на местах бомбардировочных пустот строили заново. То же самое можно увидеть и в тех городах, которые тогда подвергались атакам национал-социалистической Германии. В качестве символа бессмысленного разрушения, а также последующей политики примирения выступает английский город Ковентри, который в 1940 году был полностью уничтожен.

Особенностью гамбургской истории является относительно быстрая нормализация послевоенной жизни под британской оккупацией и создание демократической системы прессы и вещания, как предвосхитил Нол Суард в своей сатирической песне «Don’t let’s be beastly to the Germans» 1943 года.

С психологической стороны Мале́на освещала городскую культуру памяти. В Гамбурге с самого начала существовали ритуальные памятные мероприятия и передачи на радио и телевидении, но путь от того, что сегодня кажется пустой фразой памяти, через которую чувства держались на дистанции, к глубокой психологической переработке произошел лишь двадцать лет спустя. По фрагменту фильма 1963 года, где существуют противоречия между словесными высказываниями одной свидетельницы и невербальными механизмами защиты, Малее́на поставила диагноз «неспособность пережить горе» — крылатое выражение времени, которое ввели Александр и Маргарита Митшерихи в 1967 году.

Чтец сопровождался трогательными рассказами свидетельниц и свидетелей гамбургского огненного шторма, а также их детьми и внуками. Кроме того, были представлены выдержки из двух терапевтических разговоров, которые Хендрик для нас собрал. В рамках долгосрочного гамбургского исследовательского проекта «Памятниковое произведение гамбургского огненного шторма» свидетельницы и свидетели были допрошены. Для многих из них это был первый опыт выступления на большом масштабе и под профессиональным сопровождением о своих травматических переживаниях. Углублено были спрятаны воспоминания и велика опасность флэшбэка — внезапного возвращения подавленных чувств — поэтому все разговоры сопровождались психотерапией. На вопрос, что им за годы помогало держаться и справляться с painful memories, ответила свидетельница Мари В., изображенная Мале́ной: «Нет. Совсем ничего. Ты идешь с памятью один».

Эти выводы показывают масштабы того, насколько неосвоенные травмы формировали жизнь свидетельниц и свидетелей. Однако если травма не преодолевается, вероятность того, что она неосознанно передастся детям и внукам, высока. Так может произойти, что и внуки войны сталкиваются с тревожными внутренними образами, напоминающими травмы бабушек и дедушек — например, снится горящие дома и разрушенные города или они страдают от необъяснимого страха. В одном выдающемся докладе То Уен исследовал механизмы трансгенерационной передачи травм на основе данных социальной психологии Анджелы Море.

Сильно тронутый, господин Фрэнкенфельд высоко оценил работу курса психологии, созданную с сентября 2023 года по апрель 2025 года, которая также недавно получила гран-при конкурса «Демократические действия».

Отчет: Эва Мащке

Фотографии: Антье Кирхбауэр